piestored

Эссе по истории философии

Логика не дает возможности выбрать между мнениями, но она дает возможность подумать над ними и таким образом определить условия, в которых фактически и по праву индивид выбирает, принимает решения и действует. Противостоит ли он критике биолога или социолога, которые показывают расы и, может быть, классы и индивидов с неодинаковыми способностями, нации, различаемые в конце концов по их истории? Гоббса о языке. Верно, что внутри этой истории воспроизводится своего рода диалектика. Пробел неизбежен и произволен.

Импульсы неотделимы от верований и социальных отношений, которые определяют их форму выражения и фиксации. Субординация побудительных причин мотивам, берем уже использованные нами термины, закрепляет своеобразие исторического порядка и несводимость к анализу эссе по истории философии общностям generalites частных жизней. Поэтому тот, кто повторяет, что человек чувствует и действует только в одном ключе, ошибается, потому что не признает и пренебрегает разнообразием поведений, глубиной чувственных и интеллектуальных преобразований, влиянием институтов на психическое равновесие, на изменяющиеся отношения между психологическими типами и социальными ситуациями, на наличие исторических эссе по истории философии, на интимность личности.

Что бы ни добавляли к этим замечаниям, как раз будут утверждать константу человеческой природы: частое утверждение под пером историков, которое годится до тех пор, пока интересуются манерами реагирования больше, чем системами знаний, ценностями и целями. Конечно, можно вычленять как мы указывали выше импульсы, общие всем индивидам, законы или естественные механизмы, которые находят всюду и которые являются знаком специфического единства.

Но в действительности моралист не довольствуется этой констатацией, чуждой всякой этике, более близкой к психологии, чем к духу. Этому схематическому человеку он предписывает более точные качества, которые ему подсказывает определенная философия. Ален, например, не делает разницы между истории страстей души и универсальностью картезианских щедрот. Смешение необходимо, чтобы дать идее о человеке богатство и престиж, которых она якобы лишилась бы, если бы не представилась как идеальный тип анатомической эссе инстинктивной конституции.

Смешение тем не менее недопустимо. Идет ли речь о коллективной организации, о понимании мира или даже о рациональных категориях, все равно простое наблюдение показывает изменения. Допустим, что категории постепенно группируются в окончательно пригодную систему, что ситуация человека, на взгляд метафизиков, в основном будет одинакова во все эпохи.

Тем не менее данные ответы на единственный вопрос варьируют вместе с развитием наук, религий и обществ. Чуждо ли это развитие человеку, который, безразличный и неподвижный, присутствует на шествии своих эфемерных трудов? В действительности вечный человек находился бы по ту или по эту сторону гуманизированного человека, он был бы животным или Богом. Почему поддерживают с такой энергией эту перманентность человека, слово, которое в философии неверующих принимает такой торжественный и священный резонанс?

Как писать эссе: пять советов

Бесспорно, хотят спасти один из элементов христианского наследия как фундамент современной демократии — абсолютную ценность души, присутствие во всех идентичного разума. Хотят также девапоризировать особенности класса, нации и расы, чтобы прийти к полному примирению эссе по истории философии с самими собою и одних с другими. Приносит ли рационализм достаточное оправдание в отсутствие религиозных догм?

Противостоит ли он критике биолога или социолога, которые показывают расы и, может быть, классы и индивидов с неодинаковыми эссе по истории философии, нации, различаемые в конце концов по их истории? Является ли он сегодня объектом живой веры? Во всяком случае, он запрещает освобождать человека от истории. Способность суждения формируется постепенно, она постепенно была признана в каждом. Абсолютная универсальность может быть только конечной или полностью абстрактной базирующейся на изоляции правил или формальных тенденций.

Разум не предшествует изучению природы, красота не предшествует сознаниям, которые ее осуществляют или испытывают, человек не предшествует созданию государств, разработке духовных миров, росту знания и осознанию всех своих творений. Так понятая абсолютная универсальность придает разумный смысл оптимизму, который идеологи прогресса рискуют дисквалифицировать.

Желаемое улучшение становится интеллигибельным. Пропорция доброты и злобы, бескорыстия и эгоизма в каждом и во всех рискует почти не измениться, но индивиды неодинаково проявляют качества или ошибки в зависимости от иерархии классов, уровня жизни и форм власти.

Они накапливают меньше злобы, если больше согласны со своей судьбой, если освобождаются от комплексов, которые порождают предрассудки или коллективные запреты. Будучи небезразличным к своей труднопостижимой душе, человек в преобразованной среде может раскрыть свое новое лицо. Несмотря на все, это было бы результатом, а не целью, которую психолог не в состоянии определить.

Какой должна быть эта преобразованная среда? Какой — другая жизнь? Мы еше раз эссе к вопросу, неизбежность которого показываем, не давая на него ответа что было бы невозможно в такой ограниченной, как наш труд, работе.

Диалог метафики и исторических идеологий доказывает общность истории философии крайней мере внутри определенной культуры, общность, которая приглашает к поиску истины. Эта истина должна быть выше плюралистичности действий, за неимением чего она может скатиться до уровня частных и противоречивых воль.

Она должна быть конкретной, за неимением чего, как и этические нормы, она остается за пределами действия. Она одновременно является теоретической и практической, наподобие цели, которую постиг марксизм.

Эссе по истории философии 7219

эссе по истории философии Через приобретенную власть над природой человек постепенно добивается равной власта над социальным порядком. Благодаря участию в двух коллективных деяниях: в жизни государства, которое превращает каждого индивида в гражданина, в делах культуры, которая делает доступными для всех общее приобретение, — он осуществляет свое призвание: примирение человечества и природы, сущности и существования. Бесспорно, идеал не определен, поскольку по-разному понимают участие в нем и примирение, но этот идеал, по крайней мере, не будет ни ангельским, ни абстрактным.

[TRANSLIT]

Индивидуальное и социальное животное начало остается в истории условием, интегративной частью решения. И в конечном состоянии конкретный человек, как зверь и дух, должен быть единым в самом себе и интегрирован в коллектив. Это конечное состояние будет равносильно утопии, если не будет связано с осознанием настоящего и с рефлексией над будущим, если не будет необходимо всякой философии.

Миропонимание, на первый взгляд, выражает человеческую позицию, но историческая антропология, в свою очередь, подвергается интерпретации, которую она навязывает системам, связывая их со своим психологическим и историческим началом. Мировоззрения неизбежно устанавливают над эссе по истории философии мышлением свободную рефлексию. Но чтобы эта рефлексия добилась сущности вне пределов пережитого опыта, она должна либо ограничиться вечным условием, и тогда остается бедной и формальной, либо вычленить истину эволюции, то есть зафиксировать цель.

Более того, философия и история, философия истории и вся философия — неразделимы. Философия тоже, прежде всего, находится в истории, поскольку она замыкается в пределах особого бытия, она исторична, поскольку она есть душа и выражение эпохи, она есть история, поскольку она осознает незавершенное созидание. Философия есть радикальный вопрос, с которым человек, находясь в поисках истины, обращается к самому. Нет ничего ни по эту, ни по ту сторону становления: человечество совпадает со своей историей, индивид — со своим временем.

Эссе по истории философии 8552

Таков в нескольких словах вывод из предыдущего анализа, который завершается и резюмируется описанием временного существования. Это описание мы сведем к двум основным чертам: к отношениям временных параметров и свободе в условиях мирской власти. Опыт времени является одновременно опытом непрерывности и опытом текущего дня. Реальность охватывает довольно широкую совокупность сиюминутности, чтобы было ощутимо течение времени и чтобы прошлое продолжалось в будущем, не выходя из пределов пережитой полноты.

Качественное разнообразие представляет собой непрерывное поступательное движение. Эти непосредственные данные могли бы быть причиной и моделью целой философии. Тип свободного эссе по истории философии есть творение художника. Искренность требует, чтобы мы в каждое мгновение оставались современниками самих. Аутентичная мораль возникает из глубин бытия, куда не проникает разум.

Не следует путать с Философией истории историософией. Идеальное примирение, не совместимое с судьбой тех, кто ставит идола на место Бога. Человек среди машин.

Духовность сохраняет характер жизненного порыва, мистицизм, кажется, продолжает первоначальную интуицию, сознание расширяется до совпадения с божественным принципом. Мы хотели бы вкратце отметить противоположные черты исторической философии. Сущностью и целью жизни является не полное примирение, но постоянно обновляемое действие, никогда не завершенное стремление. Новизна становления есть только элементарная форма, так сказать, условие собственно человеческой свободы, которая разворачивается через противоречия и борьбу.

Противоположность, связанная с фундаментальной антиномией между временем вообще и историческим временем, определяется не через актуальность, а через эссе по истории философии напряжение. Часто пугают исторический смысл с культом традиции или со вкусом к прошлому.

В действительности для индивида, как и для коллективов, будущее — это первоначальная категория.

[TRANSLIT]

Старик, кроме воспоминаний, ничего больше не имеющий, так же чужд истории, как и ребенок, поглощенный без памяти своим настоящим. Как для самопознания, так и для познания коллективной эволюции решающим актом является акт, который трансцендирует реальность, представляет то, что больше не является видом реальной действительности, придавая ей следствие и цель. Стало быть, историческое настоящее не имеет богатства созерцания или полного согласия, оно также не сводится к неуловимой точке абстрактного представления.

Оно, прежде всего, совпадает с пережитым, с тем, что не мыслилось и остается по природе своей недоступным всякому мышлению. Для рефлексии оно занимает промежуточное положение, является последним выражением того, чего больше нет, движением к тому, что.

Эпоха, в которую мы живем, на наш взгляд, определяется тенденциями, которые мы в ней выделяем: может быть, она когда-нибудь будет для народов, лишенных исторического сознания, закрытой тотальностью, но сегодня она представляет собой момент эволюции, средство освоения, причину воли.

Жить исторически — значит находиться в отношении к двойной трансценденции. Каждое из временных измерений является объектом самых различных чувств. То оно мне напоминает другого человека, которого я едва узнаю, то оно пробуждает эмоции, которые, я думал, потухли, или пробуждает скрытые страдания. Обедненный, поскольку я больше не являюсь тем, кем был, или обогащенный своим опытом, я не учусь с помощью потерянного времени ни бегству, ни постоянству вещей, ни плодотворности времени; или, по крайней мере, эти противоречивые ценности зависят от современной жизни.

Тем не менее каждое измерение характеризуется и определяется человеческой позицией. Прошлое зависит от знания, будущее от воли, оно не наблюдается, оно должно быть создано. Единственный недуг, который связан в основном с нашим временным предназначением, представляет собой сожаление, показывающее мне одновременно мой поступок как свершившийся факт, то есть как окончательную реальность, и как долг, то есть свободу. В трагическом бессилии я еше испытываю обязанность, от которой избавился.

Ошибка принадлежит тому, кого больше нет, поскольку она есть объект познания, и я продолжаю ее отрицать, как будто ее еще не. Поучительный пример: характерное положение временного параметра мы можем занять в отношении любого исторического фрагмента.

Таким образом стремятся восстановить в прежних событиях недостоверность поступка. Или совсем наоборот — все движение рассматривается как предопределенное. Неумолимый и бесполезный закон вечного возвращения обозначает завершение этого фаталистического рассмотрения. Что касается чистого рассказа, то он будет лишать время содержательности и качества, чтобы свести его к бесконечной линии, на которой пространственно располагаются рядом воспоминания, которые перебирают те, кто отказывается иметь желание.

Подлинная история сохраняет одновременно оба термина — закономерность и акциденция, синтез которых она не ищет, но за переплетениями которых в становящемся детерминизме она следит. Все догматики, пророки или сциентисты рассматривают становление, как будто оно уже завершено, как будто сами они уже над.

Но историк — это человек, и человек всегда живет так, как если бы он был свободен, даже когда он говорит как будто по принуждению. Историк похож на каждого из нас, он преобразовывает прошлое путем своего представления о. Но не ставится ли снова метафизический вопрос, который мы до сих пор отвергали для анализа фрагментарной необходимости? Не является ли истинным одно из противоречивых изображений? В самопознании и в познании истории мы показали интервал, который разделяет время и последующую реконструкцию.

Те, кто отрицает свободу, всегда умудряются пренебрегать этой противоположностью, путают мотивы с силами, которые обязательно должны приводить в действие решение, концептуально выработанные причины с предшествующей детерминацией.

В этом смысле критика руководствуется бергсоновским анализом, поскольку мы снова взяли антитезу реферат безопасности на и ретроспективных иллюзий, делающегося и сделанного.

Современное впечатление о случайности дано непосредственно. Но это впечатление — еще не доказательство: детерминизм строится постепенно, имеет всегда ретроспективный и частичный характер, но предвидения, ограниченные или абстрактные, поведения другого, как и социальных событий, верифицируются: не делает ли этот успех, по крайней мере, правдоподобным предположение об интегральном детерминизме, предположение, которое эссе по истории философии наше знание на основании качественного разнообразия взаимосвязанных отношений и разделения каузальных связей?

Более того, не увековечивает ли органическая спонтанная эволюция, эволюция личностей, коллективов, фатальность характера, наследственности или обстоятельств больше, чем сила новизны? Не является ли наше глубинное бытие особенно нашим данным бытием? Если мы представляем собой наше становление, то не являемся ли мы рабами физических упражнений на работоспособность человека прошлого, которое по мере того, как мы снова плывем вверх по течению, все больше от нас ускользает?

Свобода в бергсоновской доктрине базируется на вечном разнообразии последовательных экспериментов. Остается трансформировать возможность в действительность или, по крайней мере, описать конкретно свободу, к которой человек должен стремиться и которой может достичь.

Как соответствуют друг другу противоречивые требования постоянства и новизны между ничто, которого эссе по истории философии хватит, и ничто, которого пока нет? В противоположность колебаниям настроения воля представляет собой стабильность, которая дифференцирует ангажированность импульсов или слепых чувств. Но как я могу эссе по истории философии без самообречения на неискренность? Я не знаю, буду ли я испытывать завтра то, что я испытываю.

Право изменения обозначает, прежде всего, эссе по истории философии жизни против мысли или решения, эссе по истории философии приписывают себе абсолютную незыблемость. Брокгауза и Ефрона. Категория : История философии. Пространства имён Эссе по истории философии Обсуждение. Просмотры Читать Править Править код История. В других проектах Викисклад.

Эта страница в последний раз была отредактирована 2 августа в Текст доступен по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike ; в отдельных случаях могут действовать дополнительные условия.

Подробнее см. Научно-технический прогресс и человек. Национальная ценность человека. Нравственность и безнравственность рынка. О смерти и бессмертии человека. Одиночество — добро и зло. Как не быть одиноким? Политическая культура человека. Постчеловеческое будущее Ф. Представления о добре и зле в истории философии. Проблемы межнациональных отношений и мораль.

Проблемы молодежной преступности и возможности их решения. Религиозность человека. Гностицизм и его религиозно-философское значение Василид, Валентин, Маркион.

Красота человека в искусстве рефератРазвитие металлургии в россии докладРеферат бюджетный процесс 2015
Отчет по производственной практике учет финансовых вложенийЭссе стратегия развития образовательной организацииЛичность и общество социология реферат
Реферат про ду фуРеферат правление павла 1Лекарственное сырье животного происхождения реферат
Насосная станция курсовой проектРеферат про башкирских художниковОценка радиационной обстановки реферат

Основные черты арабской средневековой философии. Влияние индийской философии на европейскую культуру. Зачем В. Моральный нигилизм Ницше и его влияние на европейскую философию ХХ века. Принцип фальсификации К. Значение философии Л. Витгенштейна для развития теории познания. Эсхатология Августина Аврелия и ее значение для формирования философии истории.

Философия практики Б. Аскетизм и его роль в развитии западного человека. Социально-философская сущность концепции общества благосостояния. Теория утопии К. Роль творческого меньшинства в жизни цивилизации по А. Совесть как моральный регулятор общественной жизни. Психоаналитическая интерпретация мифологии.

История философии

В чем заключается диалектика исторического и логического? В чем можно усмотреть сходство магии и науки Дж. Почему религия враждебно относится к магии? Российская мысль начинает осмысливать собственную историю: в Я. ШпетВ. ЗеньковскийН. Лосский и др. Активно разрабатывается история отдельных областей философского знания Э.

Прантля по истории логики; Ф.

Ритм прогресса позволяет вносить решение, всегда вносящее сомнение и отречение в глобальное движение, которое сохраняет кое-что из престижа, заимствованного у Провиденция. Учение Т.

Специальной областью истории философии становятся текстология научная атрибуция текстов, выявление точной хронологии, оценка традиционных версий и комментариевисторико-философская герменевтика, проблематика перевода философских текстов с одного языка на.

Характерно, что многие ведущие представители важнейших философских направлений в 20. Виндельбанд, П. Наторп, Э. Кассирер, В.

Дильтей, К. Ясперс, Б. Рассел, Э. Гуссерль, Ф. Коплстон и многие. В настоящее время история философии — одна из самых разветвленных областей философского знания. История философии как особая дисциплина, имеющая своим предметом объективный исторический процесс развития философии, издавна задается вопросом: является ли данный процесс закономерным, и если является, то каковы эти закономерности?

К их числу многие исследователи вслед за Гегелем и Марксом относят: 1 рождение и развитие философии в целостном контексте цивилизации и культуры; зависимость этого развития от характера той или иной эпохи и обратное воздействие философии на эпоху, ее ценности и культуру; 2 способность идей и ценностей философии перешагивать границы времени и социального пространства их рождения.

Эти закономерности имеют вид своего рода неснимаемых живых эссе по истории философии, пронизывающих весь исторический процесс развития философии.